Термин pentimento в живописи означает проступающие на поверхности холста следы прежнего изображения, скрытого под новым слоем. Для искусствоведов такие находки способны полностью изменить восприятие работы. Именно этот эффект — ощущение многослойной памяти и проявляющегося прошлого — стал отправной точкой для мужской коллекции Prada сезона осень–зима 2026, созданной Миуччей Прада и Рафом Симонсом.
«Если снимать слой за слоем, открывается красота», — сказал Симонс сразу после показа. По его словам, в основе коллекции лежала идея археологии: вещи выглядели одновременно новыми и будто бы извлечёнными из прошлого — как находки из архива, забытые на чердаках или в сокровищницах ваших бабушек. Складки, заломы и намеренные «морщины» на тканях создавали впечатление, что каждую вещь сначала откопали, затем внимательно изучили и только после этого вернули к жизни, сделав символом обновления сезона.
Показ открывали приталенные пальто с мягкой линией плеч — однобортные и двубортные, — отсылающие к классическому, вытянутому силуэту дома. Иногда они дополнялись задорными головными уборами с лёгким морским настроением, которые выглядели как часть конструкции пальто, но чаще были сплющены и будто «прижаты» к правому плечу — словно засушенные цветы. Плащи-тренчи из синего и бежевого габардина подпоясывались и дополнялись яркими накидками, вдохновлёнными дождевиками и жилетами: их длина ограничивалась лишь уровнем клапанов и деталей нижнего слоя. Некоторые образы завершали шляпы-зюйдвестки в тон.
Две коричневые кожаные куртки — длинная и укороченная — были слегка утеплены и покрыты неровной патиной, создающей ощущение прожитой жизни: будто их сминали, складывали и носили задолго до этого показа. Три плаща с двойной проклейкой и влагозащитой в оттенках грибного, розового и баклажанового отразили на поверхности «отпечатки» застёжек, карманов и планок, проступающих сквозь верхний сложенный слой. Особенно выразительными оказались два однобортных мак-пальто и блузон, где матовая однотонная поверхность у воротников и швов «раскрывалась», обнажая клетку «гусиная лапка» под ней.
Трикотаж красно-угольного оттенка и белые хлопковые футболки имели низкие квадратные вырезы, напоминая фартуки или нагрудники. Во многих образах удлинённые манжеты рубашек оставались расстёгнутыми и выглядывали из-под верхней одежды, удерживаемые квадратными каменными запонками. Белая рубашка была покрыта тёмными пятнами и тенями — как будто следами дыма, утюга или давнего кофейного пятна, которое так и не удалось отстирать. Уже за кулисами показа Миучча Прада говорила о парадоксе создания дорогой одежды для состоятельных людей, которая «возможно, часто будет испорчена» из-за носки или небрежности. Именно в этой испорченности, по её словам, и заключена особая красота.
В коллекции угадывались и фантомные отсылки к прошлым эпохам Prada. Рубашка с натюрмортным цветочным принтом, поверх которого был «приколот» рисунок с кораблём в стиле делфтского фарфора, неожиданно напоминала показ десятилетней давности. Иногда было сложно понять, где перед тобой реальный архивный след, а где — лишь его призрак, намеренно встроенный в ткань коллекции. Ещё одним невидимым слоем этой работы стало ощущение тяжести и беспомощности перед глобальной геополитической и экологической реальностью, выходящей далеко за рамки моды.
«Я чувствую себя комфортно, когда могу быть честной: серьёзно делать свою работу и стараться выполнять её максимально устойчивым способом, — сказала Миучча Прада. — Потому что настоящая устойчивость — это полный от отказ от машины, одежды, нулевое потребление. В этом смысле вокруг много лицемерия. Я же стараюсь оставаться интеллектуально честной, делая свою работу настолько хорошо, насколько возможно: привнося креативность, качество и понимание».
Источник фото: Prada
Всё самое интересное от Mainstyle в разделе ТОП-10
Комментарии