Для успешного переосмысления наследственного модного дома сегодня необходим тонкий баланс между почтением к истории и смелым нарушением правил. В своём дебюте в haute couture для Christian Dior Джонатан Андерсон наглядно продемонстрировал, что одинаково свободно владеет обоими подходами.
Накануне показа дизайнер вспомнил историю из детства, о которой ему недавно напомнил отец. Будучи ребёнком, Андерсон попросил у родителей «Жёлтые страницы» — ирландский аналог телефонного справочника — и начал искать имя Джона Гальяно. Найдя его, он позвонил, чтобы попроситься на стажировку, но на том конце провода оказалась… служба такси. Спустя годы Андерсон окончил London College of Fashion, основал собственный бренд и превратил Loewe из нишевого кожевенного дома в один из самых влиятельных брендов LVMH на стыке моды, искусства и поп-культуры. А в прошлом году, получив назначение в Dior, он наконец встретился с Гальяно — сначала в ателье, а затем и за кулисами показа, где бывший креативный директор занял место в первом ряду напротив первой леди Франции Брижит Макрон.
«Когда я учился в школе — даже ещё до неё — Джон был моим героем. Для меня в современном мире он и есть Dior. Он проработал здесь дольше, чем сам Кристиан Диор», — признался Андерсон на предпоказе.
Подаренный Гальяно букет цикламенов стал отправной точкой для всей коллекции: живые мотивы появились в декоре потолка, а крупные тканевые цветы украсили уши моделей. Единственный совет, который дал ему Гальяно, Андерсон пересказывает так: «Чем сильнее ты любишь бренд, тем больше он отдаёт тебе взамен».
Показ открылся серией платьев — удлинённых версий образов из прошлой коллекции ready-to-wear, выполненных полностью вручную. Песочные силуэты были сформированы драпировками и швами из тюля. «Я думал, как создать лёгкую структуру для Dior», — объясняет дизайнер, предлагая альтернативу классическому корсету и доказывая, что кутюр может существовать и без него. Одним из самых неожиданных решений стало активное использование трикотажа — как в авангардных платьях, так и в более традиционных свитерах. Андерсон уверен, что кутюрный трикотаж обладает огромным потенциалом, особенно когда пряжа создаётся и вяжется одновременно. Ещё одним вызовом канонам стали сочетания высокого и повседневного: вышитые вечерние шёлковые юбки он комбинировал с почти прозрачными майками. Именно в этих образах haute couture неожиданно зазвучал по-настоящему круто.
Не меньшим сюрпризом стала коммерческая продуманность коллекции. На подиуме появились оверсайз-сумки из кожи, жаккардовые клатчи-конверты, минодьеры из перламутра, лоферы из текстиля XVIII века, палантины из альпаки и шёлкового сатина, а также украшения из окрашенного алюминия, выглядящие почти как настоящие. Вся эта модная «кунсткамера» будет представлена в Dior Villa — новом пространстве.
Для более широкой публики Андерсон подготовил недельную выставку в Музее Родена, где его работы будут показаны рядом с архивными моделями Кристиана Диора и скульптурами Магдалены Одундо — художницы, чьё творчество он коллекционирует и которая участвовала в обновлении Lady Dior. Андерсон признаётся, что ещё три года назад отказался бы от предложения заняться haute couture. «Я не понимал, в чём его смысл, — говорит он. — А потом осознал, что это исчезающее ремесло. И если ты любишь крафт, ты должен его защищать». По его словам, магия одежды раскрывается именно в ателье, где жакет собирают полностью вручную, без единой швейной машины. «И тогда ты понимаешь, почему настоящая мода это волшебство», — ровно так, как когда-то пообещал ему Джон Гальяно.
Источник фото: Gettyimages; Theimpression
Всё самое интересное от Mainstyle в разделе ТОП-10
Комментарии